?

Log in

Living · without · songs · and · flowers


Осенняя тетрадь сумасшедшего (алая) Грехопадение Они приходят…

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Осенняя тетрадь сумасшедшего (алая)

Грехопадение

Они приходят ко мне, и они не люди, это чувствуется по силе, которая из них исходит. Но они и не сон, хотя и приходят во сне, они чужеродны ему, они пришли в мой сон извне. Я ни разу не видел их взгляда, их глаза всегда закрыты неуклонной чернотой шляп. У них острые птичьи носы обитателей еврейского квартала, надменная нить рта кажется лишь намеченной резцом Создателя. Они одеты в черные пальто, и только их перчатки белеют. Они приходят, чтобы смотреть на то, как я распростерт, раздавлен, распят их присутствием в моей вотчине – в моих снах. Я корчусь как червь, я лежу голый, вымазанный в бурой земле. А они стоят надо мной и изредка переговариваются на каком-то каркающем, непонятном мне диалекте идиша. Я понимаю лишь отдельные слова, они говорят о сказках. Иногда мне удается вскочить, побежать, но земля хватает меня за ноги, а они все время за моей спиной, они не двигаются, нет, но это уже не мой сон. Они правят снами, они Сказочники, они рассказывают Осенние сказки.

Кружились листья на пыльном ветру. Твердо-серое небо, скрюченные облысевшие деревья – все предвещало дождь, но дождя все не было. Я устало брел по пустым улицам. Люди редко попадались на моем пути, да и те бежали в сторону теплых и неприступных домов. Город всецело принадлежал Осени.  А я все шел куда-то, спотыкаясь и отшатываясь от обезумевшего в кривых переулках ветра, словно чужая тяжелая воля гнала меня. Спустился вечер, через разрывы в облаках прорывался багрянец, окрашивая город в цвета мертвенного опустошения. В кривых улочках, в тупиках началось движение – это тьма почувствовала свое время. Я замерз и устал, ветер вырывал последние силы. Зажглись фонари в смутной надежде осветить хоть что-нибудь. Я прижался к стене, посмотрел на небо. Первая, металлическая, капля дождя упала на мое лицо. Вдруг, из соседнего тупика переулка, словно зародившись там, вышел человек в черном пальто. Лицо его скрывала тень. Незнакомец подошел ко мне вплотную и сказал: «Там!» - и взгляд мой метнулся вслед за указующей рукой в белой перчатке – «Там за углом рассказывают сказки!..» И я безысходно повлекся в указанном направлении, и немного моей воли было в этом поступке. Я увидел узенькую лестницу, спустился по вытертым ступеням и остановился. Передо мной была облупленная дверь когда-то крашенная в зеленый. Из-под опавших хлопьев краски выглядывал, демонически подмигивая, исконный ржаво-рыжий цвет павших листьев. И тут страх, страх животного, которое понимает, что не убежит от пожара, но все равно бежит, страх поймал меня, придал мне силы, и я побежал, не глядя, и только когда я оказался дома, алое мерцание лесного пожара оставило мой мозг.

Теперь в моих снах есть только зеленая дверь, все сны пронизаны невозможностью толкнуть ее, обреченным бессилием калеки. Где-то слышен смех, я не понимаю, сплю я или бодрствую, наяву или во сне я стою перед этой дверью. Я даже не могу понять, было ли раньше какое-то различие между сном и реальностью. Казалось, только что это был сон, но вот я почувствовал бритвенный ветер, такого не бывает во снах, в моих снах. Я закрываю глаза и вижу свою комнату. Может, на самом деле, я всегда стоял перед этой дверью,  может вся остальная моя жизнь была сном? Я открыл глаза и вновь увидел свою комнату, значит, на этот раз сном была дверь. Я оделся и вышел в ночь. Зов Осени точил мою душу, впивался в нее, прогрызал в ней ходы. Я шел через сырость и тошноту, через тусклый ночной город. И я знал, куда приведет меня моя прогулка, я боялся этого места, этой двери, и все же меня влекло туда, я лишь надеялся, что на этот раз я совладаю со страхом. И вот я вновь здесь, я узнал эти переулки, сейчас наполненные живой, пульсирующей тьмой. Вот и лестница… Я толкнул дверь и вошел в подвал, освещенный лишь тусклыми свечами. Вдоль стен стояли люди неотличимые от того, который указал мне путь сюда, неотличимые от тех, кто приходил ко мне во снах. Лишь одна фигура выделялась, внешне такая же, но в ней ощущалась некая внутренняя сила, значимость. Обреченность, печать вечного умирания, печать Осени. И то была Осень не внешняя, пришедшая, но, казалось, эта фигура есть средоточие Осени, источник Ее. Я вышел на середину комнаты, нашел взглядом главную фигуру, склонился перед ней в глубоком поклоне.  «Я расскажу  тебе сказку о Черных Птицах» - голос раздавался отовсюду, и одновременно с этим чувствовалось, что он исходит только от одного из присутствующих в подвале. И он начал свой рассказ. «Когда-то, давным-давно, когда рыбы еще разговаривали, а люди еще молчали, миром стали править Черные Птицы – слуги Осени. Они правили жестоко, но справедливо. Но в сердца людей закрались Зависть и Злоба. Люди объявили войну Черным Птицам, не зная, что тем самым они ее уже проиграли. Они пошли против своей природы, против своего предназначения, против Создателя. И в этот момент в сердце каждого из людей появилась Черная Птица, пока спящая, но достаточно одного прикосновения, и она проснется». На этих словах рука его коснулась моего лба, каким-то непостижимым образом он превратил реальность в сон, и, насмехаясь над пространством, оказался рядом со мной.

Я открыл глаза, увидел свечу на столе, отсыревшие стены, продавленное кресло – этот подвал был очередным сном – но я еще чувствовал прикосновение руки затянутой в ткань. Да и одежда моя заляпана свежей грязью – значит, это был не сон. Я встал, прошел к зеркалу, в нем отразилось мое лицо, немного помятое, в венчике спутанных волос. Я уже собрался отвернуться, как мое лицо начало искажаться. Мой нос вытягивался и заострялся, лоб и подбородок, напротив, уменьшились в размерах. Я почувствовал адский зуд во всем теле, бросился на стену в слепой попытке остановить его, но это привело только к тому, что и внутри меня началось движение, смещались кости и внутренние органы, лопалась кожа, а я продолжал метаться по узкой комнате-гробу, оставляя кровавые пятна на стенах, полу, потолке. Наконец плоть моя окончательно превратилась в мешанину сырого мяса, волос, лоскутов кожи, и природа начала формировать из этой трепещущей живой глины нечто новое. Это сопровождалось новыми взрывами боли, и я начал сучить по  полу руками-крыльями, и теми отвратительными кожистыми когтистыми отростками, в которые превратились мои ноги. Во все стороны разлетались только что отросшие черные перья, вяло кружились по комнате, опускались на окровавленный пол.

Теперь мои трансформации уже не сопровождаются такой болью, они проходят почти незаметно. Моя жизнь, наконец, обрела рутинную неизменность широкой реки. Из нее исчезли печали, из нее исчезла страсть. В ней остались маленькие, но поверьте, вполне достаточные радости: темными ночами кружить падшие листья взмахами черных крыльев, да стоять над извивающимся в бурой земле человечишкой, и обсуждать какую сказку мы ему расскажем.

Tags:
* * *
* * *
[User Picture]
On April 29th, 2008 09:37 pm (UTC), zima_neba commented:
не была я в твоём подъезде, не была
Детский сад, Максим
развёл у себя в жж эпатаж
причём какое я действительно имею отоношение к этому не разобрался


\один ответ - 17 лет\
твой коллаж этот клевета, тебе приятно быть таким - будь.
* * *

Previous Entry · Leave a comment · Share ·