?

Log in

No account? Create an account

Living · without · songs · and · flowers


At last.

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Любовь из проволоки

 

В маленьком городе, воздвигнутом непонятно кем и зачем на краю пустоши, пошел дождь. Маленькие невзрачные люди, единственные жители этого города, немного испуганно попрятались под зонты и крыши, они не понимали дождя, в их утлой жизни не было для него слов, а значит и места. Иногда, впрочем, среди серых фигур обывателей, сквозь марево дождя между громадами дилижансов, которых из-за игры воды и глухого фонарного света можно было принять за экзотических слонов, скользили, скакали, прошмыгивали мокрые, взъерошенные, чудом ускользнувшие в медленной сутолоке дождя от надзора родителей и полисменов, дети и карманные воришки.

Наверное, по этому описанию вы могли решить, что это был обыкновенный скучный дождь, из тех, что посредственные литераторы обзывают свинцовым. Хочу вас заверить, вы ошиблись.

Этот дождь был настоящим бесчинством, в нем была и ярость, и насмешка, просто чтобы это заметить, нужно было поднять глаза высунуться из-под зонта. Из облаков проливался лунный свет, изменяя и преображая все наравне с дождем, редкие вспышки зелено-фиолетовых молний рассказывали деревьям о курящих ангелах, спящих женщинах, муках и радостях небесных, и сады вторяли им, шумели ветром тайные ответы, отправляли их вверх с птицами. Сады и небеса наслаждались единством, сливаясь в одной любовной горячке, лаская друг друга ветром, и дождем, и очищением. Люди, да и город не существовали для них.

 Утром жителям города надо было идти на работу, и они обречено, серыми тенями, выскальзывали под тугие струи дождя. Встречая знакомых, люди вяло здоровались, и хотя и поражались бледностью собеседника, но сил на то, чтобы осведомиться о его здоровье у них уже не было. В прочем и в обычные дни жители города не особо расточались на любезности, не то чтобы они были не вежливы, скорее не уверенны, необходимость говорить нечто, не имеющее внутреннего смысла, властное лишь формой, повергало людей в смятение,  а дождь лишь добавлял нечеткости происходящему, размытости бытию.

К середине дня смятение перешло в страх. Городу уже нечего было противопоставить осаде дождя. К середине дня с потолков посыпались мутные вереницы капель – это крыши уже начало размывать. К середине дня по улицам повлеклись мутные потоки, унося за собой мусор и забытые игрушки – это система канализаций переполнилась водой. Люди не могли попасть домой, они лишь забирались на верхние этажи зданий, и, прижавшись к холодным стеклам, позволяли своим губам шептать тяжелое слово «наводнение». К вечеру уровень воды перестал подниматься, дождь умерил свои старания, он стал тише, мельче, и хотя ему еще далеко было до тихой  мороси, он стал более вкрадчивым, более нежным, он уже тихо шептал земле о аде и рае, о розовых отсветах солнца на громадах облаков, о мерцающей ртути ночных городов… Впрочем, с потолков уже струилось-журчало, уже сбегали по стенам ручьи, смывая краску, размывая мебель, смешиваясь со слезами. Люди с изумлением видели то, что, каким казалось, они давно, даже всегда знали – сущность вещей, суть города, которая оказалась совсем не той, которую они ожидали увидеть. Из-под кирпича и дерева, штукатурки и перекрытий показался каркас – словно неумелая детская рука сплела его из медной проволоки. Странные, неправильной формы переплетения освобождались, срывали с себя мягкий и податливый покров привычной реальности, также просто как человек за обедом снимает с кости куски разваренного мяса. В людях не осталось страха, в них осталась только сладость сожаления о том, что вся их жизнь, все их чаяния и метания – это все только проволока и ничего более, внутри не содержалось ничего сокровенного…

К утру вода спала. Размывая облака, словно обрывки мыльной пены, обозначило себя солнце. Теперь у него не было препятствий, оно осветило грязных людишек, которые судорожно цеплялись за верхние линии проволочных зданий, удивленных городских собак, непонятно как и где переживших потоп, маленькую кучку сумасшедших, которых уже ничего не держало в стенах этого мира, солнце высвечивало бурую землю там, где еще вчера был бетон, но вот из нее уже выглядывают ярко зеленые листочки, суетливо распускаются почки на непонятных растениях оплетающих проволочные каркасы. Цвета бутонов непонятных растений поразили бы и Вас, мой читатель, если только вы не бывали в тропических странах. Эти цвета были очередным безумным словом природы, они являли собой ту невозможную яркость, присущую обычно рукотворным творениям, словно эти цветы были созданы впечатлением от кошмаров Иеронимуса Босха и Говарда Лавкрафта. Приблизившись к цветам, люди хотели коснуться их, но ощутили пряный запах. И сладострастие смерти накрыло их. Весь день в городе стояла тишина, лишь запах разливался по пустым улицам. Вечером поднялся туман, укрывая проволочные дома, создавая ощущение, что они начертаны на тумане детской рукой, вечером взошла почти полная луна, дарующая туману странное, чуть синеватое свечение. Ночью, разрывая тишину, хрипловато зашептала музыкальная шкатулка, рассказывая небу о городе из проволоки.

 

Current Music:
Xiu-xiu
* * *
* * *
[User Picture]
On October 16th, 2006 01:35 pm (UTC), iuda_iz_kariota commented:
А чем тебе не нравятся его имена???
* * *

Previous Entry · Leave a comment · Share · Next Entry